<p>В парке. Рю Мураками</p>

Размышляя о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри, приготовленным по случаю общегородского праздника, я зашла на детскую площадку в парке. Парк располагался прямо среди жилых домов, и по слухам здешняя площадка была больше, чем в других районах. Но я на площадках в других районах никогда не была, поэтому не знаю, правда это или нет. От нас сюда пешком двенадцать-тринадцать минут. В нашем микрорайоне тоже есть детская площадка, но она безнадежно оккупирована компанией мамочек-завсегдатаев. Такое ощущение, что у них там все расписано, вплоть до того, кто где сидит, — так что к ним и не сунешься.

А на здешней площадке собираются разные мамочки. Кто-то живет на соседней улице, а кто-то вроде меня — не сумел вписаться на площадку в своем микрорайоне, вот сюда и ходит. Некоторые приезжают на машине, но таких мало. В разное время суток на площадке играют дети разного возраста. С утра — в основном малыши, которые только научились ходить. Мамы, у которых несколько детей, утром всегда заняты по горло, поэтому приходят в парк уже ближе к полудню. После обеда подтягиваются мамы с детсадовцами. Под вечер на площадке играют младшеклассники — носятся как угорелые. А маленьких детей к этому времени уже уводят. Потому что если школьник собьет какого-нибудь малыша, хлопот потом не оберешься.

Левой рукой я держу за правую руку своего четырехлетнего — только-только исполнилось — сына. Если я хоть немного ослаблю хватку, я сразу же перестану его чувствовать. Сын в этом году начал ходить в младшую группу в нашем районе. В девять утра он уезжает на садиковской подвозке [1], а после обеда возвращается. Я его кормлю и веду на детскую площадку до вечера.

Вчера или позавчера, не помню, одна моя виртуальная приятельница, журналист-фрилансер — мы дружим по имейлу, — спросила меня, о чем разговаривают домохозяйки на детской площадке в парке, мол, она пишет сейчас статью о домохозяйках.

Мне двадцать восемь, я домохозяйка и хожу на детскую площадку со своим четырехлетним сыном чуть ли не каждый день. Я не смогла почти ничего вспомнить из того, о чем я разговариваю в парке с другими домохозяйками. Единственное, что пришло на память, — разговор о том, что бумажные подгузники гораздо дешевле покупать в мелкооптовой аптеке неподалеку от наших многоэтажек, чем в супермаркете на станции.

Площадка овальная, размером с баскетбольное поле, тут есть песочница, качели двух видов и горка. По краю идет живая изгородь из какого-то кустарника с темно-зелеными листьями. В изгороди два входа, возле каждого установлен стенд с плакатом «Просим вас не заходить на площадку с собаками». На плакате нарисована собачья морда, а поверх морды — крест-накрест две красные полосы, как буква «X». Когда я смотрю на этот плакат, то я всегда испытываю дискомфорт. Во-первых, я не понимаю — к чему эта собачья морда, как в комиксе? Если бы просто нарисовали силуэт собаки, было бы гораздо понятнее, но вместо этого почему-то нарисована круглоглазая мультяшная собачка. Выгуливать собак на площадке запрещено, так почему бы так и не написать: «Вход с собаками на площадку запрещен». Так нет же, «просим вас не заходить на площадку…»

Как-то раз я завела об этом разговор с другими мамочками, а они мне говорят: «Да какая тебе разница?» В общем, я решила больше эту тему не обсуждать. Когда слышишь в ответ «да какая тебе разница?», сразу задумываешься: а действительно, какая? Каждую неделю я пять дней подряд прихожу на эту площадку. На площадку в своем микрорайоне я ходить не хочу, машины, чтоб добраться до дальних площадок, у нас нет. А мам, которые бы возили своих детей в парк на электричке, не бывает.

Я как раз заметила в тени деревьев маму мальчика Юдзи. Мама Юдзи живет неподалеку от площадки. Она посмотрела в мою сторону, но не поздоровалась, продолжала болтать с другими мамочками. Именно в этот момент я и вспомнила о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри, приготовленным по случаю общегородского праздника. Скорее всего, мама Юдзи меня действительно не заметила. Хотя вполне может быть, что она меня заметила, но специально сделала вид, будто не замечает. Вот она стоит с мамой мальчика Тосихару, мамой девочки Мами и еще с одной незнакомой женщиной. Встав кружком, они оживленно о чем-то разговаривают.

Напротив этих четырех — бетонная скамейка. На ней сидят мама маленького Коскэ и мама мальчика Юты. С прошлой недели мама Юты — главный объект сплетен, на площадке только и разговоров, что о ней. На одном сайте знакомств в Интернете среди зарегистрированных пользователей обнаружилась очень похожая на нее женщина. Об этом всем рассказала мама девочки Санаэ. Я узнала адрес того сайта и зашла посмотреть, на фотографиях всех женщин напечатана на глазах специальная черная полоса, поэтому невозможно понять, действительно ли это мама Юты или нет. Хотя, как и говорила мама Санаэ, женщина на фотографии очень похожа. Тот же овал лица, те же нос и губы.

Кажется, все дети играют в песочнице. Песочница расположена в густой тени, и отсюда мне не очень хорошо ее видно, но дети всегда играют в песочнице, так что и сегодня наверняка сидят там со своими лопатками. Сын, которого я продолжаю держать за руку, с безучастным видом заходит вместе со мной в парк.

Вчера мы с мамочками разговаривали о генах. Мама маленького Коскэ сказала, что разные гены, к примеру, ген ожирения или ген лысины, определяют вообще всю жизнь человека; и любовь, и работа, и замужество и судьба — все зависит от генов. Информацию эту она почерпнула из какого-то журнала.

Обычно во время наших разговоров — хотя и не всегда — никто никого особо не слушает. Все отреагировали на простые и понятные слова «ожирение» и «лысина» и начали говорить каждый о своем. Мама маленького Коскэ, похоже, очень внимательно и явно не один раз прочитала статью про гены, чуть ли не наизусть ее выучила. Она рассказала нам про ген романтической влюбленности и про доминантный ген материнской любви. Потом — что есть ген брезгливости, из-за которого некоторые люди не могут в электричке держаться за поручень, потому что за него уже держались другие пассажиры; получается, что у таких людей физиологические гены самые сильные. «Или, скажем, кто-то умеет анекдоты рассказывать, а кто-то не умеет, — сказала мама Коскэ, — это вроде как потому, что чем сильнее у человека ген чуткости, тем больше шансов, что он научится рассказывать анекдоты. Вот мой муж никогда не рассказывает анекдоты и вообще по большей части молчит; так вот, все согласились, что он у меня такой из-за гена молчаливости».

Разговор оживился. Кто-то сказал, что человек передает своему ребенку половину своих генов.

— Мой Юдзи от меня ген разговорчивости не унаследовал, но зато к нему явно перешел от отца ген наплевательства на окружающих, — сказала мама Юдзи.

— А мы с мужем вот вообще ни разу ни о чем таком не заикнулись, а наш вдруг взял и сам захотел играть на пианино. Я вам точно говорю, это потому, что у него есть музыкальный ген; когда он мне сказал, что хочет музыкой заниматься, я вспомнила, что у меня же бабушка, которая еще в Мэйдзи[2] родилась, тоже играла на пианино, — сказала мама Тосихару.

— Еще, — вставила мама маленького Коскэ, — есть ген образцовой матери, который передается только от образцовых матерей. Если с девочкой плохо обращались в детстве, то, когда она вырастет, она тоже будет плохо обращаться со своими детьми. Все так говорят.

— А у Санаэ-тян[3] в полную силу проявился ген феромонов. Посмотрите на нее, — сказала мама Юдзи. И правда, мальчики в песочнице все время крутились вокруг Санаэ-тян, хотели с ней играть.

— Да, — сказала мама Санаэ, — феромоны ведь тоже передаются по наследству через гены.

А я подумала, что на самом деле она хотела сказать, что у нее тоже феромоны проявились в полную силу.

Потом мама Коскэ рассказала нам об особенностях мужчин с геном отзывчивости и сочувствия. Во-первых, у них верхнее веко всегда с одиночной складкой, уши — грушевидной формы и низко посажены, на щеках ямочки, плечи покатые, два передних зуба гораздо крупнее, чем у большинства людей. Затылок у таких мужчин высокий, и подъем ноги тоже высокий, а еще они довольно часто моргают. Такие вот отличительные особенности.

Потом мама Коскэ сказала, что у мужчин с ярко выраженным геном активной деятельности выступают вены на руках, волосы у них гладкие и блестящие, губы пухлые, брови густые, ресницы длинные, а еще у них хорошо растут борода и усы.

Мама Юты слушала этот разговор с улыбкой и не проронила ни слова, но по дороге домой, когда мы шли с ней вдвоем, она сказала, что гены не имеют ничего общего с тем, о чем говорили мамочки на площадке. Я раньше не знала, но оказалось, что она биолог и работала в исследовательском институте где-то в Кансае[4], но потом родился Юта, а мужа перевели по работе на новое место, и ей пришлось уволиться. Ее муж сочиняет статьи. Уволившись из института, она начала писать автореферат и, когда наконец дописала, отправила его в один из американских университетов, а там эту заявку приняли и предложили ей приехать на учебу.

— Так что через месяц мы всей семьей переезжаем в Америку, — сказала мама Юты. — А гены — это всего лишь составные части последовательности, которая кодирует определенный белок, необходимый для нормальной работы организма, — грустно улыбнувшись, добавила она. — Гены, они как бы дают команду, и по этой команде начинает создаваться определенный тип белка, то есть на самом деле никаких генов ожирения, лысины, феромонов или, скажем, музыкальных генов нет. Но там, на площадке, все были так возбуждены, что я не могла вот так просто это сказать.

Я не очень поняла, почему мама Юты завела со мной этот разговор. Но подумав, решила, потому что мы были с ней вдвоем — только она и я, а когда ты с кем-нибудь вдвоем и кроме вас никого нет, то, в общем, не так уж важно, кто он этот кто-то. Бывает так, что в толпе просто не можешь говорить. Как правило, чем больше людей, тем труднее обсуждать серьезные темы. Да и вообще, толпа серьезные темы не обсуждает, а только пользуется ими как поводом, чтобы посплетничать и позлословить. Мама Юты рассказала мне об учебе за границей. Ее вроде бы приглашают в Бостон — это такой город в Америке, я о нем раньше слышала. Она сказала: «Муж пишет статьи по экономике, он сможет там писать и этим зарабатывать, а мне дают маленькую, но все же стипендию… так что мы решили поехать».

Я, когда это услышала, сразу вспомнила сплетню про нее, ну, про регистрацию в Интернете на сайте знакомств. Наверное, она чувствует, что все сплетничают у нее за спиной, вот и решила убежать в Америку. Так мне показалось.

Мама Юты коротко стрижена, на плечи накинут темно-синий пиджачок; одета она в серые джинсы, на ногах — самые обычные кроссовки. Миниатюрная, с правильными чертами лица.

Мамочки, которые собираются в парке на овальной площадке, в чем-то похожи друг на друга, а в чем-то непохожи. Сходство в том, что у всех у них правильные черты лица и хорошая фигура. Различие — в материальном положении. Когда живешь, пускай по-разному, но неподалеку друг от друга, группа вроде нашей образуется сама собой, независимо от материального уровня участников. Если живешь в соседних домах или вообще в одном и том же доме, то постепенно начинаешь ходить друг к другу на ужин, забирать по очереди детей, и от этого как-то острее переживаешь неравенство. У магазинов тоже своя иерархия. Рядом со станцией расположен элитный продуктовый бутик, а сбоку от многоэтажек — дешевый супермаркет. Жители многоэтажек держатся на почтительном расстоянии от тех, кто покупает продукты в бутике и щеголяет с фирменными пакетами. Люди знающие ни за что не станут с таким пакетом по двору разгуливать. Они даже если что и купят в бутике, обязательно положат покупку в обычный пакет. Но и в дешевом супере цены, скажем, на мясо очень разные. И когда идешь с кем-нибудь вместе за покупками, сразу видишь, говядину у них дома едят или свинину, вырезку или обрезки. И не то чтобы мы сознательно, изо дня в день, обращали на это внимание и исходя из этого выбирали бы себе круг общения на детской площадке. Нет. Но инстинктивно все пытаются избежать лобовых столкновений.

А на площадке твое материальное положение не имеет значения. Значение имеет, как бы на подсознательном уровне, внешность и фигура. Около месяца назад здесь появилась одна ужасно толстая мамочка. Но уже через несколько дней она исчезла. Мы над ней не издевались и не смеялись, просто не замечали. Не замечать человека, игнорировать его — это же так просто. Вот он с тобой заговорил, а ты берешь и отворачиваешься, будто тебе именно сейчас надо проверить, что там с твоим ребенком. И так каждый раз. Или просто не улыбаться, когда он с тобой здоровается, — этого достаточно, чтобы человеку стало понятно — его избегают.

Вчера после разговора с мамой Юты я вернулась домой и снова зашла на этот сайт. На главной странице было написано: «Мы помогаем достойным джентльменам встретить достойных леди», но достаточно было посмотреть на обращенный к «достойным леди» призыв зарегистрироваться на сайте — он был оформлен в стиле дамского комикса [5], — и сразу становилось ясно, что это натуральная проституция. Еще на сайте было написано, что у них знакомятся только обеспеченные мужчины — менеджеры высшего звена, адвокаты, врачи и т. д., — которые могут при регистрации внести залог в четыреста тысяч иен[6] и предъявить документ, удостоверяющий их личность. Кроме залога, мужчины должны были внести регистрационный взнос размером в пятьдесят тысяч иен, а также платить по двадцать тысяч за каждое знакомство. Для женщин, разумеется, регистрация была бесплатной. Особа, как две капли воды похожая на маму Юты, числилась под номером Т0235. В графе «о себе» стояло следующее: «Возраст: 27 лет; занятие: домохозяйка; хобби: цветоводство и садо-мазо. У меня маленький ребенок, поэтому прошу договариваться о встрече за неделю. Могу встречаться только по рабочим дням, самое позднее до пяти вечера. Я тихая и скромная, но люблю приключения! Ищу спокойного, приятного мужчину для взаимовыгодных отношений».

Номер Т0236 — 29 лет, служащая, хобби: путешествия. Номер Т0237 — 20 лет работаю в сфере обслуживания, хобби: вождение машины. Номер Т0238 — 22 года, без постоянного места работы, хобби: музыка, кино, шопинг. Т0239— 24 года, работаю на фирме, хобби: люблю готовить и путешествовать, люблю садо-мазо. Т0240 — 27 лет, служащая, хобби: лыжи, подводное плавание. Т0241 — 27 лет, без постоянного места работы, хобби: уличная мода. Т0242 — 22 года, студентка, хобби: танцы, музыка. Т0243 — 31 год, без постоянного места работы, хобби: гольф. 26 лет, домохозяйка, хобби: фэн-шуй, гадание. 33 года, медсестра, хобби: морские виды спорта. 24 года, без постоянного места работы, хобби: кино, автомобили. 30 лет, модель, люблю ездить за границу. 23 года, без постоянного места работы, сноуборд и серфинг. 19 лет, студентка, чтение и мягкое садо-мазо. 28 лет, домохозяйка, кондитерское искусство. 24 года, эскорт-девушка, изготовление кимоно. 25 лет, домработница, бондаж [7]. 31 год, домохозяйка, компьютер. 21 год, служащая, люблю смотреть фильмы. 22 года, служащая, музыка. 29 лет, домохозяйка, вождение машины. 25 лет, служащая, караоке. 35 лет, домохозяйка, кинофильмы. 28 лет, домохозяйка, люблю есть на ходу. 22 года, работаю на фирме, антиквариат. 29 лет, служащая, пешие прогулки. 27 лет, служащая, альпинизм. 33 года, домохозяйка, караоке. 27 лет, домохозяйка, садо-мазо. Эти женщины продают свое тело.

На входе площадка посыпана гравием. Когда ступаешь по гравию, то из-под босоножек раздается такой звук, будто бы ты разом давишь бесчисленное количество насекомых. Мама Юдзи посмотрела в мою сторону, но даже не улыбнулась и не кивнула. Вчера, я точно помню, она мне улыбалась и махала рукой, хотя, может быть, это была не она, а мама Санаэ-тян. А кто это, интересно, рядом с мамой Тосихару и мамой Мами-тян? Какая-то незнакомая женщина в зеленом пальто на синтепоне. На площадке в парке мы либо сплетничаем о ком-то, либо обсуждаем детские болезни, жалуемся на мужа и свекровь, обмениваемся информацией о скидках-покупках и так далее.

Эта женщина с сайта знакомств, очень похожая на маму Юты, написала в графе «о себе», что ее хобби — цветоводство и садо-мазо. Интересно, она сама охаживает голого мужика плеткой или, наоборот, голый мужик радостно хлещет эту двадцатисемилетнюю домохозяйку? Вчера вечером, после того как мама Юты раскрыла мне свои планы насчет учебы в Бостоне, я рассказала об этом мужу. Мой муж работает заведующим мебельной секцией в одном из больших универмагов в Сайтаме. Он сидел с банкой пива на диване и читал вечернюю газету, а я была на кухне — стояла у плиты, жарила картофельные котлеты с креветками. Сын смотрел мультики по телевизору. В дверь позвонили, но я не могла отойти от плиты, потому что жарила котлеты. Звонок звенел, однако муж не собирался выходить в прихожую. Сын нажал пару раз на нужную кнопку на пульте управления и прибавил звук. В последнее время он научился здорово управляться с пультом; возраст такой — любит нажимать на кнопки, ничего тут не поделаешь. Я подумала, что можно было бы крикнуть что-нибудь, но я не знала что. В дверь продолжали звонить. Сын включил максимальную громкость. А муж продолжал пить пиво. Я пошла было в прихожую, но по дороге остановилась, подошла к мужу и сказала: «Мама Юты собирается поехать на учебу в Бостон, представляешь?» — «Мама Юты — это кто?» — сказал в ответ муж, не отрываясь от газеты. По телевизору надрывались в истерике мультяшные герои, со сковородки валил черный дым, дверной звонок продолжал звенеть. Запах кунжутного масла проник глубоко в ноздри, у меня даже глаза заболели изнутри. Как в бассейне, когда в нос попадает вода с хлоркой. Я вернулась на кухню, достала из скворчащего масла котлеты с креветками, выключила плиту, отобрала у сына пульт и убавила звук, побежала в прихожую, открыла дверь. Я увидела незнакомого мужчину в темно-синем костюме, он уже уходил. Несколько секунд я глядела ему в спину.

— Эээ… — протянула я.

Он обернулся и громко сказал:

— Там у вас кто-то стоял! Говорю тебе, стоял там кто-то. Видишь, сколько окурков! Посмотри под ноги!

Я посмотрела вниз — и правда, на бетонной площадке валялось пять или шесть окурков.

— Я предупредил. Просто, чтоб ты знала! — еще раз крикнул человек в костюме. Молодой мужчина с узкими кошачьими глазами. Он ускорил шаг, сбежал по ступенькам.

Когда я вернулась в комнату, муж спросил, кто это был.

— Там у нас под дверью, похоже, кто-то курил, и какой-то незнакомый человек решил нас предупредить, — ответила я.

— Вот оно что, — сказал муж, не отрываясь от газеты.

— Ты не слышал, как он кричал? — спросила я.

— Я слышал, но не расслышал. А что такое? — муж посмотрел на меня.

Я растерялась. Как раз в это момент я представила себе, как молодой человек с кошачьими глазами хлещет маму Юты плеткой по голому телу. Муж некоторое время смотрел на меня, а потом снова уставился в газету.

Где-то скулит щенок. Я ненавижу щенков. Кажется, мама Юдзи все время смотрит на меня исподтишка. Я часто думаю о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри. Но я никому об этом не говорю. Если она действительно отравила кастрюлю с соусом карри, почему она это сделала? Мне очень хочется с кем-нибудь об этом поговорить. Мама Юдзи одета в кожаное полупальто с меховым воротником. Это пальто очень известной фирмы. Думаю, оно стоит как минимум двести тысяч иен. Рядом стоит мама Тосихару, она в кожаном пиджаке. И пальто незнакомой женщины тоже с кожаными вставками. Напротив этих трех стоит и кивает в такт их словам мама Мами-тян в толстом шерстяном свитере. Но брюки у нее — кожаные. Очень может быть, что они все договорились сегодня прийти на площадку в кожаной одежде.

Под моими туфлями скрипит щебень. Я вижу, что с другого входа на овальную площадку заходят Санаэ-тян и ее мама. Мама Юдзи в знак приветствия машет маме Санаэ-тян правой рукой. Меня она тоже только что видела, но не помахала. «Не обращай внимания, тебе все равно», — говорю я себе. Мне очень хочется рассказать кому-нибудь, что на этой детской площадке такое случается чуть ли не каждый день, но я никому не могу об этом рассказать. Помню, в каком-то фильме герой сказал, что у каждого человека есть одна-две вещи, которые он не может ни с кем обсуждать. Как же назывался этот фильм? Не могу вспомнить. Мой сын медленно идет за мной, глядя себе под ноги. Левой рукой я ощущаю присутствие маленького живого существа. Иногда я люблю его, а иногда мне кажется, что его слишком много. Кожаные штаны мамы Мами-тян сияют под полуденным солнцем, меховой воротник мамы Юдзи немного подрагивает на ветру. «Дорогие мои, что случилось? Отчего вы все сегодня оделись в это кожаное великолепие?» Наверное, стоит сказать им что-нибудь в этом роде. Но если я так скажу, то они могут сделать вид, что не слышат меня, к тому же там с ними стоит эта незнакомая женщина… Тут уже многих вот так вдруг перестали замечать.

К кому подойти? К этим четверым во главе с мамой Юдзи или к парочке на бетонной скамейке? Мама Юты одета в тот же темно-синий пиджачок, что и вчера. Мама Коскэ — в розовой вязаной кофте, вокруг шеи — платок. Судя по узору, это либо «Гермес», либо «Феррагамо». Я вижу, как мама Коскэ встает, оставив маму Юты сидеть на скамейке, и идет в сторону мамы Юдзи и трех ее собеседниц. Площадка залита солнцем, но начинает задувать холодный ветер. При каждом порыве холодного ветра мама Юты подносит руки к губам и согревает их дыханием. Я подумала, что расскажу всем о молодом человеке, который вчера так упорно звонил в нашу дверь. Скажу, что надо быть осторожней, потому что в последнее время появилось очень много ненормальных. Может быть, эта тема покажется интересной и маме Юдзи и всем остальным.

— Пусть мама Юты тоже послушает, — скажу я и позову маму Юты. — Я тут недавно встретила очень странного типа. И где — у дверей собственного дома! Он сначала долго звонил в дверь, а когда я вышла, представляете, сказал, что там до него кто-то стоял!

— Это когда было? — наверняка спросит мама Мами-тян, посерьезнев и нахмурившись.

Санаэ-тян вырвала руку из маминой руки и побежала, ее мама кинулась за ней следом. В одно мгновение они добежали до группы из четырех мамочек, и мама Санаэ-тян протянула маме Юдзи какую-то бумажку. Я подумала, что это, наверное, билет на концерт Юмин[8]. Папа Санаэ-тян работает инженером систем пожарной безопасности и вроде бы отвечает за пожарную безопасность в Будокане[9] и на Токийском стадионе, поэтому он может достать такие билеты, которые обычному человеку не достать ни за что. Позавчера мама Юдзи попросила у мамы Санаэ-тян билеты на рождественский концерт Юмин. Мама Санаэ-тян достала через мужа билеты и сегодня принесла их на площадку. Я подумала, что вряд ли теперь кто-то будет меня слушать. Понятно же, что маме Санаэ-тян и маме Юдзи будет гораздо интереснее поговорить про то, как трудно было раздобыть билеты на концерт Юмин, чем про какого-то неизвестного мужчину, который несколько раз позвонил в мою дверь. Логично, ведь одна из них этот билет принесла, а другая пойдет по нему на концерт. Интересно, почему это мой сын не спешит в песочницу к своим друзьям?

Песочницу у кустов, в которой играют дети, отсюда уже видно, но сын, похоже, не собирается туда бежать. А Санаэ-тян побежала. А мама Санаэ-тян побежала за ней прямо в сторону компании, и поэтому у нее получилось так ненавязчиво и как бы случайно передать билет маме Юдзи.

Ну а если та женщина действительно преступница, то почему же все-таки она отравила праздничный соус карри? Наверное, она хотела, чтобы все уже закончилось. А может быть, наоборот, она хотела, чтобы что-нибудь уже началось? А что, если мама Юты действительно номер Т0235, неужели она действительно раздевается и терпит, пока кто-то хлещет ее плеткой?

Мама Юты трет глаза. Наверное, попала пыль, а может быть, она плачет? Если она плачет, то возможно потому, что кто-то рассказал ей злополучную сплетню. «Я знаю, что этого просто не может быть, но говорят, что на сайте знакомств в Интернете есть одна женщина, на которую вы похожи просто как две капли воды…»

На прошлой неделе мама Санаэ-тян рассказала всем об этом сайте, но никто даже не спросил, откуда и почему она вообще о нем знает. А потом в какой-то день, когда на площадке не было ни мамы Санаэ-тян, ни мамы Юты, мама Коскэ сказала, что, наверное, мама Санаэ-тян каждый день проверяет сайты знакомств. И все засмеялись. И я тоже засмеялась.

Хрустя насыпанным при входе на площадку гравием, я представила себе, как заплаканная мама Юты уходит из парка. Она бежит к песочнице, выдергивает оттуда Юту и тащит его за руку к выходу. Поравнявшись со мной, она говорит: «Ноги моей больше не будет на этой площадке и в этой стране!»

Но тут мое воображение перестает работать. Мама Юдзи смотрит в мою сторону и манит меня рукой. Я ускоряю шаг. Мама Юдзи показывает мне зажатую в правой руке бумажку, похожую на билет. Пять длинных теней пролегли посреди площадки. Наверное, мама Юдзи сейчас познакомит меня с этой незнакомой женщиной. Я сначала поахаю, глядя на билет, потом стану восхищаться их нарядами. Потом пожалуюсь на мужа. Скажу, что уже давным-давно никто не покупает мебель в универмагах.

Мама Юты глядит на меня со своей бетонной скамейки. Она вовсе не плачет. Я подхожу ближе и ближе к группе из пяти человек и сейчас вступлю в круг. Мама Юты больше не глядит на меня. Теперь она смотрит в небо.